Дзен-буддизм от Карлсона: «Спокойствие, только спокойствие»

Моим детям было лет пять, когда мы в сентябре (или в апреле?) попали под ливень. Естественно, промокли тут же и полностью. Мой сын весело топал ногой по луже, никакого транспорта ни на каком из горизонтов не маячило. И, чтобы как-то согреться, я предложила детям играть в прыгающих свинок. Перемещаться и при этом смеяться всяко лучше, чем стоять под дождём и страдать, верно? Ну и таким вот бодрым аллюром мы пропрыгали-проплыли добрую половину города. Домой добрались, естественно, чумазыми по уши - зато ужасно довольными друг другом и жизнью. И хоть бы чихнули на следующий день.

Пофигизм - это когда ты плюешь на обстоятельства и стараешься хоть как-то обернуть их игрой, вместо того, чтобы впустую сокрушаться над невозможностью сделать что-то (особенно, если ничего сделать в принципе нельзя). А в идеале - ещё и развлечься по дороге. Это та самая лягушка в сметане. Лимонад, который гипотетически живет в каждом захудалом лимоне. Во обоих этих случаях цели сбить масло или получить напиток не стояло. Нужно было как-то себя занять в сложившихся условиях.

Я вспомнила этот случай, когда обдумывала, как мне описать полезные свойства пофигизма (раз уж такая тема досталась). И тут меня осенило, что Карлсон со своим дзен-буддизмом - отличная иллюстрация. Именно поэтому он так нравится всем детям. И так раздражает многих взрослых. Я сейчас все объясню.

Я не сдурела - я вообще такая

Карлсон - персонаж, строго говоря, отрицательный. С точки зрения взрослого зануды. Он врет («у меня есть десять тысяч машинок»), симулирует болезнь («у меня самая высокая температура в мире, если хочешь знать»), и вообще живет черти-где. А теперь легким движением руки меняем картинку и думаем, что он - на самом деле именно такой. И что получаем?

Он не врет. В мире на самом деле миллионы машинок - и все они в теории могут стать вашими (не этому ли учат на тренингах личностного роста модные коучи за бешеные тыщи? А ведь все ограничения действительно только в голове). И, благодаря этой вот установке он с легкостью получает одну-единственную машинку для игры.

Я знаю, что вы мне сейчас скажете: но ведь это была машинка Малыша и папа ругался. Конечно, ругался. Почему? Потому что, будь он сам пофигистом, он попробовал бы разогнать ее до максимума вместе с Малышом - ну, скажите, кому, положа руку на сердце, не хотелось этого сделать? Но папе - нельзя, он взрослый. А Карлссон - мужчина в самом расцвете сил. Это тоже, кстати, очень точная формулировка, которой тоже потом будут долго и дорого учить психотерапевты. Сколько машинок у вас было? И какие из них запомнились ярче всего? Правильно. Мы запоминаем тех кукол, которым выстригали челки (и были за это наказаны). Те платья, которые сами мастерили из занавесок (и стояли за это в углу). Те, черт возьми, ливни, в которые мы прыгали по лужам, наслаждаясь свободой и горланя песни во все горло. Не попадая в ноты - но кого это волнует, если душа поёт и танцует?

Поиграв в болезнь, Карлссон получает прививку от всех болезней разом, и банку варенья заодно - ну так почему бы не использовать это в любом возрасте? А ведь именно этому, опять же, учат опять же разные тренинги: хотите платье - купите себе платье, или пирожное, или колечко с бриллиантом. Побалуйте своего внутреннего ребёнка. А почему, скажите на милость, нельзя баловать таким немудреным образом своего персонального ребёнка? Чтобы он с удовольствием играл в болезнь, а не болел, а все вокруг носились с озабоченными лицами? Ведь это не самая приятная игра, правда?

Посмотрите на ребёнка, который упал. Если не не расшибся серьезно (как это чаще всего бывает), он всегда первым делом смотрит на реакцию мамы. Если она смеётся, приговаривая: «да ничего страшного, пустяки, дело-то житейское. Пойдём скорее, нас ждёт вон та прекрасная лужа» - малыш радостно подскакивает и бежит к луже. А если мама начнёт причитать и кудахтать, он тут же получает сигнал: «все плохо. Плачь».

Ведь мы же сами с удовольствием вспоминаем, что мы плевали на подорожник и заклеивали им царапину, упав с велосипеда. И ничего, никто не умирал от заражения крови. Тогда зачем, почему, если падают уже наши дети, тащить их в травматологию и прописывать постельный режим?

«Я отвезла дочку к бабушке, ребенок вернулся без трусов, зато в шерстяных носках в тридцатиградусную жару». Но ведь это же смешно, вот правда. Ребенок немедленно взопрел? Да даже если и так. Самое умное, что может сделать Мама - посмеяться. Не важно, почему бабушка так сделала - впала в маразм или начиталась советских газет перед завтраком. Она УЖЕ это сделала - и теперь важно выбрать, как на это реагировать маме. И ребенку. Смех - лекарство от многих болезней. Особенно от тех, которых нет и в помине. Зато они точно будут, если кукситься и негодовать по любому поводу.

Мои дети резали себе пальцы - и научились готовить салаты и вещи посерьёзнее. Прыгали в воду с пятиметрового носа лодки - и занялись дайвингом в десять лет. Были отпущены на прогулку в трусах в мороз и в шерстяной шапке в жару. Во-первых, они очень быстро отучились спорить (просто не с чем - мама же не против), во-вторых, научились сами определять, в чем им будет комфортно. В-третьих - они болели только ветрянкой за их 15 лет жизни. Да и той - в очень легкой форме.

Это очень тяжело - отрастить пофигизм, всегда хочется поправить шапочку или вытереть нос платочком. Но это очень полезно - и мне, и детям. И когда мне очень хочется включить очередное «ко-ко-ко», я спрашиваю себя: «а что сказал бы на это мой друг Карлссон»? И я всегда загодя знаю ответ: «так ведь это пустяки. Дело-то житейское».