Мамин опыт: Почему детям ничего не нужно запрещать

По поводу татуировок вообще точнее всех выразилась одна моя подруга (татуированная мама тройняшек с феерическим чувством юмора). Она написала одной своей комментаторше, когда та принялась сокрушаться в посте о новой татуировке Насти: «Вот ага, сидишь ты себе такая на лавочке у подъезда, такая вся старенькая и сморщенная, любуешься на свою девственно-белоснежную кожу и говоришь мечтательно: ах, какая прекрасная нетатуированная красота. Вот прямо хоть в гроб клади».

Да, я согласна с подобной позицией и тоже считаю, что жизнь — это чудесная игра, и уж относиться к себе и своему телу как к какой-то драгоценной вазе эпохи Мин — как минимум смешно.

Но ей ВСЕГО 13, напомнила я себе, а читатели моего блога, когда я поделилась своими сомнениями, бодро поддакнули: «Вот будет 18 — вот тогдааааа». А что, собственно, «вот тогда»? Мина там, что ли, вшита в мозг — замедленного действия -— бац, тебе18 — и всё, ты резко стал умным и не будешь ломать дров? Почему не 16, не 25? Да у меня полно знакомых, которые в свои 45, знаете ли, совершенно не способны отвечать за поступки, и что? Им тоже всё запретить? У меня вполне разумная и взрослая дочь — во многом умнее и смелее меня, так почему мне — можно татуировку, а ей — нет? Да, свою первую тату я сделала в 28 — как раз вскорости после рождения двойняшек и в их честь, но это говорит только о том, что я созрела только тогда. А она — уже сейчас. Между прочим, вы знаете, что говорят те бывшие дети, которым родители в 14 запретили делать татуировку? Они её-таки сделали. И потом жалели, что сделали абы где (потому что не было денег на приличного мастера), да абы что (потому что не с кем было посоветоваться — что же именно набивать). Да ещё и вынуждены были прятать результат много лет.

Мне очень важно, чтобы мои дети делали свой выбор. Осознанный выбор

По этой причине я не обратила их ни в одну из религий — захотят — сами придут к этому. Или не придут (тут от меня как раз зависит, какими дорогами соблазнительно махать перед их любопытными носами, но выбирать-то всё равно им — уйдут ли они в итоге в православие, буддизм, шаманизм или растафарианство, или вырастут агностиками). Именно по этой причине я не стану делать никаких татуировок или колоть уши своей младшей дочери — она слишком мала для выбора (и я вполне понимаю и принимаю, что она может вовсе не захотеть никаких татуировок).

Мне кажется, мир станет немножко теплее и проще, если каждый будет думать своей собственной головой и не станет лечить ничьи чужие головы: границы личной свободы проходят ровно по границам свободы другого, а добровольная капитуляция и сдача крепости — тут ключевое слово «добровольная», опять же.  

И потом, никому из моих татуированных друзей не придёт в голову агитировать за это безобразие своих буквально белокожих друзей: «Ой, а почему ты весь такой белый? Ну-ка, пойдём, я отведу тебя к моему любимому мастеру». Если их (ок, нас) спросить — с удовольствием расскажем, и покажем, и дадим телефон проверенного человека. Нет — ну так и нет, на свете столько тем, на которые можно легко и с удовольствием общаться с людьми. В этом разница между человеком в татуировках и человеком без них: первому совершенно искренне наплевать, есть ли у второго что-либо на теле. Зато представителям «той» стороны силы до нас почему-то обязательно есть дело: «Ой, а что это у тебя такое? А что значит? А нафига тебе это нужно?» — в общем, понятно.

В общем, мы с ней поехали к чудесной девушке-татуировщице. В хороший салон с хорошими материалами, где чисто и безопасно. И приятно. По дороге обсудили, что именно она хочет — и мне радостно, что она согласилась с предложенным именно мной вариантом, отвергнув изначальный.  

Это ли не счастье — общаться на равных с собственным ребёнком?

Между прочим, через неделю ей исполнится 14.

Угадайте с трёх раз, что она захотела в качестве подарка?